Не пора ли искать другой путь эволюции?

Эта статья открывает давнюю и больную тему, которую я уже давно обдумываю с нерегулярной периодичностью. Зерно ереси посеял во мне Евгений Максович Добровинский, который хоть и не является разработчиком шрифтов, однако как каллиграф, несомненно, многое о них знает и имеет особое мнение насчет многострадальной кириллицы.

Мы все дружно повторяем за матерыми шрифтовиками одни и те же сентенции, как мантры, даже не пытаясь подвергать сомнению:
Сентенция 1: кириллица уродлива и монотонна как забор.
Сентенция 2: латиница само совершенство.
Сентенция 3: кириллица никогда не будет такой же совершенной как латиница.
Сентенция 4: надо всеми силами стараться приблизить несовершенную кириллицу к совершенной латинице.

Начнем с самой простой Сентенции 2. С ней не поспоришь, но всё же стоит задаться вопросом: почему? Почему латиница совершенна? Ответ очевиден: эволюция. Эволюция оттачивает форму, ненужные детали конструкции отмирают, необходимые детали становятся технологичнее, удобнее и, как следствие, эстетичнее. Еще Туполев заметил, что некрасивый самолет не полетит. Подчеркну: эволюция, а не революция. Только эволюция залог совершенства. Одно «но»: для формирования совершенных форм нужно время. Латиница эволюционировала более 1800 лет (не учитывая греческий алфавит). Только 500 лет назад появилась ренессансная антиква, которая фактически завершила эпоху формирования графем латиницы и открыла эпоху стилистических экспериментов над этими графемами.

Что было у нас 500 лет назад? А 500 лет назад было 500 лет со дня рождения кириллицы, т.е. кириллица младше латиницы на 1300 лет. Когда латиница отпраздновала свое совершеннолетие, кириллица еще была на уровне 5-летнего ребенка. Буквально через пару лет этого ребенка отобрали у родителей и передали на воспитание каким-то иностранцам: в 1708 году эволюцию кириллицы насильственно прервали революцией. Петр I зареформировал кириллицу до неузнаваемости, пытаясь, как и всю страну, максимально приблизить к Европе.

Основываясь на этих минимальных исторических справках можно без труда опровергнуть Сентенцию 3. Во-первых, абсолютно неправильно сравнивать две письменности с разницей рождения в 1300 лет. Во-вторых, в истории кириллицы была революция, которая прервала её естественное развитие и повернула в другое, чуждое русло. Таким образом, как минимум рано делать какие-то выводы и говорить слово «никогда»: кириллица еще продолжает формироваться и неизвестно, что будет в конце.

Теперь вернемся к Сентенции 1. С ней не поспоришь, как и с Сентенцией 2. Но зададимся тем же вопросом: почему? Почему кириллица такая? Латиница без строчных букв также не идеальна для чтения. Прописные читать сложно в принципе, поэтому, когда говорят о «заборе», прежде всего имеют в виду строчный набор. Тут опять надо окунуться в историю. К XVIII веку у кириллицы был накоплен богатейший материал для собственного строчного письма — скоропись. Но весь это материал был начисто проигнорирован Петром, более того — почти все строчные буквы были спроектированы по его воле как копии прописных. Все палки, ребра и частокол были старательно перенесены в наборную строку, которая по природе своей должна быть рукописной. Кириллица, как и любая новая письменность, была рождена не идеальной; шрифтовая революция Петра обострила всё её недостатки, срубив серпом под корень почти все зарождающиеся достоинства. Кириллица стала уродливой, как раз в тот момент, когда из нее попытались сделать латиницу.

И тут мы дошли до Сентенции 4 и ключевого вопроса, ради которого написан весь этот текст: зачем приближать кириллицу к латинице? Почему одна письменность, у которой своя история, свой эволюционный путь, свой возраст, должна быть похожа на другую чуждую ей письменность? Почему никому не приходит в голову приближать арабскую вязь к ивриту, а их обоих к той же латинице? Ведь у них всех одни и те же корни: финикийская письменность. Если очень постараться, то можно унифицировать. В конце концов, устроить шрифтовую революцию. Но зачем? Зачем тигра учить есть траву, а парнокопытного поить кровью? Шрифты когда-то разделились, чтобы больше никогда не встретиться, росли по отдельности, писались разными инструментами, разными людьми с разным темпераментом, «жгли глаголом в сердцах» священные писания разных религий. А теперь с какого-то перепугу одну азбуку хотят подогнать под другую. Причем безуспешно пытаются сделать это вот уже 300 лет. Не пора ли искать другой путь эволюции?